Дело было зимой. Я пошла в детский садик за своей дочкой. Взойдя на три скользких ступеньки крылечка, я неожиданно поскользнулась и, не успев ни за что уцепиться, начала падать назад, не сгибаясь, как циркуль. А внизу под этими ступеньками была замерзшая ледяная лужа, сверкавшая, как зеркало. Шапка моя, надетая модно, набекрень, упала с головы, и я падала затылком, описывая головой дугу. Оценить все это я смогла уже потом, когда пришла в себя. Но уже падая, в "полете", я буквально ощутила, что меня словно подхватили чьи-то большие руки и положили мягко, как на одеяло. Удар затылком я все-таки получила. Но не такой сильный, как можно было ожидать в данных обстоятельствах при таком резком падении. Когда я очнулась, увидела, что я лежу, голова на льду, шапка в стороне, никого нет (я зашла с заднего крылечка, так было ближе от моего дома). Лежа, я вдруг почувствовала, что я вижу какие-то картины затылком. Именно затылком! Я и ударилась затылком.

Тут меня ждал еще один сюрприз. Когда мы с дочуркой пришли домой, моя старенькая бабушка внимательно взглянула на меня и участливо спросила:
- Упала? Ушиблась?
- Бабуля, да откуда же ты знаешь? - изумилась я.
- Вижу. Время, однако, подходит, - улыбнулась она.
- Какое время? О чем ты?
- Скоро узнаешь, а пока погожу говорить. Ничего не бойся. Все будет хорошо.

Надо сказать, что от бабушки я очень много переняла интересного в общении с людьми, в лечении, в умении видеть и слышать, в чувствительности по отношению к тонким мирам. И это было не просто обучение, а словно что-то далось по наследству и что-то будто перетекало в меня от нее. Это я уж потом поняла, что природа этого явления - энерго-информационная. Но мама моя не передавала мне такого, она воспитывала своей добротой. Но вернемся к событию.

Долгое время после этого странного падения - недели две или три - меня почти непрерывно посещали видения. Я словно видела кино своим затылком (очень интересное ощущение, надо сказать!). Проносились картины, и я понимала, что это картины из моей будущей жизни. Их я начала видеть буквально сразу, как только пришла в себя после падения на лед. У меня даже не было сотрясения мозга, было что-то легкое, похожее на сотрясение мозга, но совсем не такое сокрушительное и оглушительное, как можно было ожидать при таком падении. Теперь-то я действительно могу подтвердить, что проносившиеся в моем мозгу - а точнее, на моем внутреннем экране - картины были эпизодами моей будущей жизни.

Я видела себя, как я читаю лекции по вопросам тайной секретной информации о жизни человека, Космоса, о системе мироздания. Я видела себя окруженной слушателями в разных городах. Я видела, что я пишу статьи и книги по этим вопросам. И поскольку я тогда была молода, то не представляла себе, что я на самом деле буду проводить такую деятельность, так как я работала в институте, преподавала математику и не могла связать свою жизнь более ни с чем другим в таком серьезном варианте.

Но, однако, время шло, и, помня о том, что я видела картины из моей будущей жизни (в чем я почему-то не сомневалась), я потихоньку принимала меры к их осуществлению. Во мне снова начал нарастать интерес к этим вопросам, заложенный еще в детстве не без участия моей замечательной бабушки, понимавшей что-то большее в моей судьбе, чем, естественно, я сама. Она еще с моих трех лет оценила тот факт, что я видела ауры у головок церквей, видела, как светятся деревья, люди. Потом этот дар то развивался, то затухал. Я поняла потом, что огромный удар по моей вере в Бога, воспитанной бабушкой, нанесло уже "вступление" в октябрятский отряд, когда нам (в третьем классе) всем сразу нацепили звездочки, а любимая учительница сказала, что Бога нет. Сколько было слез! Потом коммунистическое воспитание продолжалось. Как и все, жили в тумане неверия. И хотя ряд способностей у меня сохранялся всегда, но ослабление веры ослабляло и эти способности, и даже интерес к необычным явлениям, которые я, как и все, тоже иногда считала наваждением.

Однако, несмотря на все это, после того необычного падения и открытия затылочного видения, интерес этот снова проявился, и я стала искать людей, которые могли бы помочь мне в этом. Мои вопросы в некоторых умах породили опасения за мое здоровье, был и разговор с партийными руководителями, которым сообщили, что я занимаюсь "всякой чертовщиной", что несовместимо... и т.д., не хочется писать. Но все-таки я таких людей нашла. Точнее, они меня нашли, время пришло, как говорила бабушка.

И хотя я еще много лет вела математику в вузе, читала лекции по математике, философии и педагогике математики, но занятия эзотерикой я уже не прекращала, хотя и стала более осторожной: шли незабываемые семидесятые, и они еще только начинались. Занятия в небольшой группе людей, встречавшихся, можно сказать, подпольно, и собственные занятия - чтение книг, которые они мне давали, мой личный интерес и, видно, мое предназначение все-таки привели меня к осуществлению тех видений, которые мне были даны в мой критический момент как информация о будущей жизни, к осуществлению той деятельности, которую я видела тогда и которую веду сейчас.

Вот так информация не только о продолжении жизни, но и о будущей деятельности посещает человека в критические моменты его жизни.

Я думаю, можно привести немало примеров, в частности, - из тех, которые мне рассказывали мои слушатели, но все они так или иначе были чем-то похожи на эти только что приведенные примеры, с некоторым разнообразием получаемой информации, способов поведений, деятельности, но, в принципе, очень похожие.